![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Милорад Павич
Цитаты из интервью
— Вы читали переводы своих книг на русский?
— Да, и всегда думал: «Кто этот русский классик, написавший эту книгу»? С переводчиками мне везет. Чаще всего это женщины, и обычно книгу для перевода они выбирали раньше, чем договаривались с издательством.
— В «Бумажном театре» Русский писатель тоже женщина. У нас действительно бум женской литературы.
— В Сербии то же самое. Моя жена — писатель. Вообще среди писателей много женщин. Я еще в прошлом столетии говорил, что лучшая литература будет женская. Мужской рассказ — это эпический рассказ, женский же — лирический, рассказ из частной жизни. Личная жизнь, ежедневные дела. Мужские истории — это война, политические проблемы. Человечеству все это надоело, по-моему. Один русский критик сказал, что XXI столетие – бабье. Такого не было за всю историю человечества. Но и столетия такого не было. Ведь книга в XX столетии умерла. Бумажная книга. А это начало новой эпохи. В прошлом она уже умирала, получая новые формы: из камня в дерево, из дерева в свитки. Но сейчас, нравится нам это или нет, приходит конец бумажной книги. Нет деревьев, чтобы рубить.
— Это ли настоящая причина?
— Это главная причина. Все, кто думает об этом всерьез, хорошо это знают. Лучшие газеты мира выходят в электронном виде. Будущее книги — электронная книга.
***
— В романе «Звездная мантия» — один из самых страшных образов всех ваших книг, когда главный герой начинает поедать себя во время бомбардировки Белграда. Как вы переживали этот период?
— Роман описывает мое состояние. Балканы — это археологический вулкан. Здесь перемешано так много народов, их историй и традиций. Для писателя полезно ощущать эту возможность извержения. Для человеческой жизни — трагедия. Мы с женой привыкли по вечерам гулять у Калемегдана (турецкая крепость XV века в центре Белграда. — М.Г.). Там мы всегда смотрели на одно очень высокое здание через дорогу от крепости. На 5-м этаже всегда горел свет, и два человека, мужчина и женщина, сидели в уютной комнате за столом, ели, разговаривали. Для нас это было залогом спокойствия. Если они там, мы переживем все это. И они были там каждый день. После войны эти люди исчезли. Я не знаю, что с ними случилось.
***
— Вы как-то описали состояние, когда человек находится в разных возрастах жизни одновременно и существует одновременно как молодой и зрелый человек.
— Существует много времен. Одновременно. Каждый имеет свое собственное время. Как я сказал в романе «Другое тело», время имеет горизонтальную протяженность, а у вечности структура вертикали. Она исходит от Святого Духа. Когда он обрезает время — это наш момент. Их тоже может быть много: вечность режет, и режет, и режет временную протяженность. Есть время, которое параллельно вечности. Это «время без времени». Но с начала XXI столетия что-то изменилось. Мы все это чувствуем. Изменилась скорость, время. В трудный момент поэт XIX века пишет в тетради: «Небеса закрылись, мои молитвы не достигнут неба». Сегодня я не верю, я знаю, что небеса открыты. Истина разлита в атмосфере, и она позволяет человеку соединяться с вселенной. Я думаю, что эта новая скорость — часть процесса воссоединения.
— А оно произойдет?
— Думаю, мы на этом пути.
http://www.novayagazeta.ru/data/2009/13
— Вы читали переводы своих книг на русский?
— Да, и всегда думал: «Кто этот русский классик, написавший эту книгу»? С переводчиками мне везет. Чаще всего это женщины, и обычно книгу для перевода они выбирали раньше, чем договаривались с издательством.
— В «Бумажном театре» Русский писатель тоже женщина. У нас действительно бум женской литературы.
— В Сербии то же самое. Моя жена — писатель. Вообще среди писателей много женщин. Я еще в прошлом столетии говорил, что лучшая литература будет женская. Мужской рассказ — это эпический рассказ, женский же — лирический, рассказ из частной жизни. Личная жизнь, ежедневные дела. Мужские истории — это война, политические проблемы. Человечеству все это надоело, по-моему. Один русский критик сказал, что XXI столетие – бабье. Такого не было за всю историю человечества. Но и столетия такого не было. Ведь книга в XX столетии умерла. Бумажная книга. А это начало новой эпохи. В прошлом она уже умирала, получая новые формы: из камня в дерево, из дерева в свитки. Но сейчас, нравится нам это или нет, приходит конец бумажной книги. Нет деревьев, чтобы рубить.
— Это ли настоящая причина?
— Это главная причина. Все, кто думает об этом всерьез, хорошо это знают. Лучшие газеты мира выходят в электронном виде. Будущее книги — электронная книга.
***
— В романе «Звездная мантия» — один из самых страшных образов всех ваших книг, когда главный герой начинает поедать себя во время бомбардировки Белграда. Как вы переживали этот период?
— Роман описывает мое состояние. Балканы — это археологический вулкан. Здесь перемешано так много народов, их историй и традиций. Для писателя полезно ощущать эту возможность извержения. Для человеческой жизни — трагедия. Мы с женой привыкли по вечерам гулять у Калемегдана (турецкая крепость XV века в центре Белграда. — М.Г.). Там мы всегда смотрели на одно очень высокое здание через дорогу от крепости. На 5-м этаже всегда горел свет, и два человека, мужчина и женщина, сидели в уютной комнате за столом, ели, разговаривали. Для нас это было залогом спокойствия. Если они там, мы переживем все это. И они были там каждый день. После войны эти люди исчезли. Я не знаю, что с ними случилось.
***
— Вы как-то описали состояние, когда человек находится в разных возрастах жизни одновременно и существует одновременно как молодой и зрелый человек.
— Существует много времен. Одновременно. Каждый имеет свое собственное время. Как я сказал в романе «Другое тело», время имеет горизонтальную протяженность, а у вечности структура вертикали. Она исходит от Святого Духа. Когда он обрезает время — это наш момент. Их тоже может быть много: вечность режет, и режет, и режет временную протяженность. Есть время, которое параллельно вечности. Это «время без времени». Но с начала XXI столетия что-то изменилось. Мы все это чувствуем. Изменилась скорость, время. В трудный момент поэт XIX века пишет в тетради: «Небеса закрылись, мои молитвы не достигнут неба». Сегодня я не верю, я знаю, что небеса открыты. Истина разлита в атмосфере, и она позволяет человеку соединяться с вселенной. Я думаю, что эта новая скорость — часть процесса воссоединения.
— А оно произойдет?
— Думаю, мы на этом пути.
http://www.novayagazeta.ru/data/2009/13
